Уважаемые игроки и гости форума. Наш форум закрылся по некоторым причинам. О подробностях можно узнать здесь. Заинтересованные элонцы еще могут доиграть свои эпизоды, следует только сообщить Гвен. Амс советует никому не теряться, писать хотя бы из желания пообщаться - всех примем и расцелуем <3
Наши друзья:
Рекламный Дом RPG Реклама текстовых ролевых игр NOX. Marauders era. А ты хочешь стать легендой? White PR COLOR FORUM
F.E.A.R cityПлач Богов: Император, игра в жанре эпического темного технофэнтези

Сайрон: Осколки всевластия
ВЕДЬМАК: Тень Предназначения Лэ о Лэйтиан: Освобождение от Оков

Даэлоен

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Даэлоен » Архив квестов и эпизодов » Манящий Злата Блеск


Манящий Злата Блеск

Сообщений 1 страница 30 из 30

1

Время действия: Январь 9125 года
Место действия: Леса Даекорна
Действующие лица: Альтаир, Марек, Нериз Соло
Краткое описание действия:
Заснеженная лесная поляна скудно освещалась пламенем костра, достаточно молодой мужчина, полулежа в сугробе, изучал какой-то фолиант. Его лицо и руки медленно замерзали, и мужчина благодарил природу, за то, что она подарила ему безветренную ночь. Наконец он нашел, то что искал и спрятав книгу в сумку достал какие-то травы. Через несколько минут над поляной витали ароматные запахи, а через четверть часа травник уже разливал зелье в небольшие бутылочки и устраивался на ночлег около костра… Мужчина еще не знал, какой сюрприз готовит ему морозное январское утро.

Отредактировано Альтаир (2012-07-14 12:47:32)

+3

2

Когда челюсти стального капкана лязгнули, с влажным хрустом дробя кости между коленом и щиколоткой, Марек не сразу понял, что это, собственно, была его нога. Свалившись в снег, оборотень ошалело мотнул головой, попытался подняться, но снова упал, почему-то на спину и только тогда почувствовал боль, вспыхнувшую от голени до самой макушки. Эхо раскатило по лесу вой, больше напоминающий звериный, и длившийся пару секунд – ягуар закусил край плаща, в котором запуталась рука.

«Тихо… дыши… выдыхай, давай, выдыхай…» - справившись с накатившей дурнотой, Марек приподнялся на локте, пытаясь через мутную пелену перед глазами рассмотреть что произошло. Казавшийся безобидным снег, укрывающий одну из «звериных» троп, окрасился красным. Штанина быстро темнела вверх до колена, было видно развороченные мышцы, желтоватую кость и как, пульсируя, выплескивается кровь из разорванной жилы. «Что за бред… Это не моя нога… это не моя нога в капкане…» - Марек резко отвернулся, выблевывая на снег полупереваренный завтрак, утер рот рукой, и, зачерпнув подальше от пёстрого пятна полную ладонь снега, «умылся» им, зачерпнул еще и еще, остервенело, раз за разом, втирая ломкие снежинки в щеки, лоб, шею, подбородок, пока кожа не покраснела, блестя от капель влаги, а сознанию не вернулось подобие ясности.

Оторванный от рубахи рукав стянул бедро чуть выше колена. Скинув мешающий плащ, оборотень даже не пробовал подняться - понимал, что вряд ли получится. Холода попавший в западню ягуар не чувствовал совсем, скорее было жарко, а ворот кожаного жилета и вовсе казался удавкой на шее, мешающей свободно вздохнуть. Стуча зубами, не от того, что кожу покалывало морозом, а скорее от шока, Марек вытащил из-за пазухи плотный кожаный мешочек и выкатил на ладонь тщательно скатанные в небольшие шарики чуть влажные размельченные листья болотного дурмана – половину рассыпал, оставшуюся проглотил торопливо и жадно, едва разжевав, и ненадолго прикрыл глаза. Наркотик начал действовать почти сразу, притупляя боль и словно отдаляя оборотня от действительности.

Лезть руками к капкану было жутковато, хотя теперь орудие охоты и стало совершенно безвредным. Раскидав, сколько мог, снег, мужчина осторожно потрогал холодный металл, попробовал чуть приподнять, и снова скривился от боли, полыхнувшей в ноге. Судя всему, капкан был рассчитан на очень крупного зверя, поднять его в одиночку точно не получилось: «Цепь, должна быть цепь!» - для того, чтобы дотянуться до нее, зазмеившейся в сторону ближайшего дерева, потребовалось переместиться правее, отдышаться, и только тогда, поддев кончиками пальцев, подтянуть к себе и несколько раз дернуть. Обод, которым она заканчивалась, обхватывал высокий кедр. Ковка была хороша, по такому металлу можно рубить очень долго, только тупя лезвие и оставляя засечки на режущей кромке оружия.

Негромкие звуки шумящего леса забивались сиплым неровным дыханием, Марек сглотнул кислый ком под кадыком и закрыл глаза, обдумывая что делать дальше. С ночи шел мягкий и теплый снег, танцующий крупными хлопьями в воздухе. Оседая на землю, он покрывал ее ровным полотном, надежно закрывая следы. Охотник мог еще быть недалеко от места, где поставил капкан, а мог и уйти, и неизвестно, что было хуже. Для того, что бы избежать «откупных», незадачливую жертву могли и прикончить.

«Думай… думай…» - осматривая так и эдак искалеченную ногу, завернувшись обратно в плащ, оборотень неуверенно взял в руку топор и попробовал разжать зубья – руки дрожали все сильнее, холод постепенно пробирался под одежду, делая движения скованными и неуклюжими. После очередного движения лезвие топора соскользнуло и врубилось в кость. Марек вновь взвыл, поминая разом всех богов, родословную охотника, поставившего капкан, и лес, куда ему пришлось забрести, и этот несчастливый день. Выдохшись, оборотень замолк и снова взялся за топор – пробовать разжать стальные челюсти, пока руки не окоченели. Потом только один выход – отнимать ногу, чтобы остаться в живых.

Отредактировано Марек (2012-07-10 11:40:04)

+2

3

Странные желания посещали Альтаира редко, но в этот раз был именно такой случай. Заметив, что зелья в его шкафчике заканчиваются, он решил – нужно их сварить. Зимой они часто нужны в большом количестве, но вот варить травник решил не в своей милой комнатке на краю города, а в Даекорнском лесу.
Хруст снега отдавался в ушах, на лице Альтаира отражалась улыбка. Он не помнил, когда он в последний раз вот так вот гулял по сугробам.  Альтаир не искал какое-то особенное место, он просто гулял по лесу, пока, наконец, окончательно не выбился из сил. Примерно в это же время Альтаир добрался до небольшой полянки.
-То что нужно… - травник ухмыльнулся, и сбросив рюкзак с небольшим котелком, упал в сугроб. Холода не чувствовалось.
Минут через десять мужчина все ж таки  решил, что пора приниматься за работу. Энергично разгребая снег руками Альтаир осознал, что у него есть сухие ветки, но их едва ли хватит для того, что бы развести костер.  Однако он решил, что сбор хвороста пока подождет. Наконец место было готово. Посреди поляны был «раскопан» пяточек окруженный со всех сторон снегом.
-Ладно, теперь  можно и костром заняться! – мужчина медленно развернулся и пошел вглубь леса. На сбор хвороста ушло довольно много времени, Альтаир старался выбирать  те ветки, которые меньше всего покрыты снегом. Он не хотел, что бы дым от его костра был виден на другом конце леса. Слухи о некой банде разбойников, обитавшей в этих леса, доходили и до него, и меньше всего травнику хотелось встретится с этими ребятами.
Когда поляну огласило потрескивание костра, над лесом уже сгущались сумерки. Альтаир набрал снега в свой котелок и повесил его над костром, после начал раскладывать травки рядом с набором колбочек.
-Главное ничего не забыть! – Альтаир помнил печальный опыт с одним отваром, который призван был помочь одному графу с расстройством желудка, однако лишняя травка, брошенная в котелок, изменила действие отвара. Бедный граф, наверное, проклинал Альтаира, когда его состояние только ухудшилось.  Первые пучки травы полетели в котелок, ароматные запахи.  Через пятнадцать минут Альтаир снял  котелок с огня и осторожно разлил содержимое по баночкам. Ту же самую операцию он проделал с остальными травками и баночками. Наконец в последний раз Альтаир набрал в котелок снег и повесил его над огнем, а сам взял в руки книгу. Он искал довольно сложный рецепт некой мази, которая ускоряла заживление ран, имела обезболивающий и обеззараживающий эффект.  Когда Альтаир нашел этот рецепт, то все оказалось куда сложнее, чем он предполагал.
-Ладно, начнем. – Альтаир закинул в котелок травку и помешивая следил за состоянием, в книге было сказано, что когда зелье приобретет зеленый оттенок его необходимо снять с огня, что Альтаир и сделал. Далее следовало оставить это варево отстаиваться на несколько часов. Альтаир решил, что сделает это утром. Альтаир поплотнее, закутался в плащ,  скидал в костер остатки хвороста и устроился на ночлег около костра.

+4

4

Путешествие по лесу оказалось морозно колким, студеным. Белые облака пара, вырывавшиеся из ноздрей с каждым выдохом, острой ледяной пылью повисали в воздухе; ноги, в три слоя обмотанные тряпками под изношенными кожаными сапогами, со скрежетом крушили снежную корку, оставляли позади цепочку глубоких следов-ям, которые очень скоро закрывали мягкие, тяжелые хлопья снега. Руки, замерзавшие даже в карманах повидавшего виды полушубка, приходилось растирать снегом, отчего они были похожи на две огромных красных рачьих клешни и суставы пальцев ныли, как десяток больных зубов.
Спрашивается, зачем это Наемнику понадобилось спозаранку мерять глубину сугробов в заметаемом снегом старом лесу? А ведь Соло уже успел проклясть до седьмого колена того идиота, по вине которого он, как только на востоке блекло затрепетал рассвет, собрался и оставил нагретую женой трактирщика постель, отправился из теплой таверны в леса, не успев ни подготовиться к походу, ни довести до ума снаряжение, ни разжиться более-менее приличной теплой одежонкой. Поеденный молью тулуп, что был на Наемнике сейчас, от холода спасал, но только отчасти – руки, все-таки, мерзли, Мор бы их побрал. Нериз то и дело плевался и честил того постояльца на чем свет стоял: они, видите ли, поспорили, в пьяном угаре, а спор был не из тех, которыми Наемник мог поступиться. Тут либо Нериз приносил к вечеру тому сукиному сыну медвежью шкуру и получал целый мешок звонкого серебра, либо не приносил и не получал. Принципы Наемника в этом случае сработали не в пользу инстинкта выживания, и он, прихватив только огромный топор с собой в качестве оружия (бахвальства Соло было не занимать), напрямую, через занесенное поле, белые буреломы, тайные лесные стежки шел туда, где, по его мнению, можно набрести на берлогу. То, что разбуженные точнехонько посередке зимней спячки медведи – самые опасные медведи, Нериз помнил, но без шкуры решил не возвращаться.
Медлительный снегопад заметал все следы, делая потревоженное полотно вновь идеально гладким, и хруст снега под ногами долгое время был единственным звуком, возвещавшим Наемнику, что тот еще движется, а не застыл в этом молчаливом утре. Чуткое ухо ловило чириканье нескольких птиц вдалеке: это наполняли легкие ледяным утром воробьи, надуваясь, как шарики, от холода. Увы, они мало годились на роль медведя, потому нисколько не интересовали Нериза. Еще несколько часов Соло брел в одиночестве, слушая хруст веток над головой, потрескивание морозца, звук собственных шагов, но затем – «Это не медведь, а кошка, большая кошка…» - почти полную тишину разодрал вопль боли, смолкший достаточно неожиданно для того, чтоб Нериз усомнился: а не показалось ли ему?
Но Наемник все равно припустил в сторону, откуда раздался вой: он был таким громким, что его источник, несомненно, не мог находиться слишком далеко. «Утереть бы тому прохвосту нос, принести бы ему рысь…» Уже через - по его подсчетам - двадцать минут бесконечной пляски среди сугробов, Нериз вылетел в узкую прогалину между деревьев, меся ногами почему-то окровавленный снег. Причина, из ноги которой – точнее, которого – хлестала кровь, стала ясна почти сразу. Полу-утопая в снегу, бледный, словно призрак, полузнакомый – что-то шевельнулось в мозгах Наемника - мужчина забрызганным кровью же топором пытался разжать блестящую штуку, обхватившую его ногу. Нет, не просто штуку, а капкан. Нериз присвистнул:
- Экой угодило же тебя здесь шляться, - и окликнул:
- Эй, ты там! Только не прибей ненароком, я попробую подсобить!
Подойдя поближе, Соло вытащил собственный топор и – руки немного подрагивали от увиденного, но Наемник был, скорее, просто не на шутку удивлен – поглядел на угодившего в ловушку мужчину:
- Думаю, это будет сподручней. Могу я попробовать?

Отредактировано Нериз Соло (2012-07-10 23:34:45)

+4

5

Короткая деревянная рукоять топора, обитая металлом, у самого обуха, трещала в ладони, сдвигая стальные челюсти капкана хорошо если на палец - бесполезный результат, не хватало ни ширины лезвия, ни длины "рычага". Потертый, добротный плащ с меховой подбивкой, едва удерживал тепло, вытягиваемое долгим неподвижным сидением на одном месте: «Отморожу себе яйца, ё-моё, какого ж рожна поперся в обход, да еще по самой глуши…»

Скрип снега, скрытый рваным дыханием попавшего в западню ягуара, остался незамеченным – Марек все так же упрямо продолжал пытаться разжать капкан, пока не услышал окрик. Стоявший неподалеку мужик в древнем, как мир, тулупе, походил на охотника из деревни неподалеку. Или на одного из тех одичалых разбойников, которые, не зная, чем кормиться зимой, тянули лямку до весны, едва сводя концы с концами. Случалось, что от безысходности жрали друг друга или случайных путников, пока не оставался единственный выживший, который не знал другого способа добыть еду кроме как убить себе подобного.
- Н-ну п-попробуй, - недоверие, сквозившее в голосе, казалось бесцветными. Язык по ощущениям распух и стал непослушным. Появившийся на вкусовых рецепторах привкус тухлой рыбы был вязким и мерзко горчил. Для того, что бы что-то сказать или сделать, требовалось неслабое усилие, как будто время превратилось в густой, вязкий кисель, сваренный радушной хозяйкой. Марек подозревал, что это побочные эффекты болотного дурмана: «Зря сожрал столько и сразу,» - с другой стороны, если бы не наркотик, оборотень уже наверняка свалился бы в беспамятство от потери крови или шока, или выл в дурнину от каждого неаккуратного движения, тревожащего искалеченную ногу.

- Т-твой капкан? – вяло оскалившись, уточнил ягуар и, перехватив свой одноручный топор за рукоять дальше от обуха, чуть отвел плечо для возможного замаха – на случай чего - хотя и понимал, что вряд ли сейчас сможет что-то противопоставить удару двуручным оружием, нанесенному сверху.
«Встрял ты, пятнистый,» - тоскливо подумал ягуар. Когда незнакомец приблизился, Марек не удержался от удивленного «ну ёпт-твою!», сщурившись, с возрастающей радостью разглядывал смутно знакомую рожу с выбеленными инеем бровями и ресницами, надеясь на то, что это не плод подстегнутого дурью воображения, оживая от факта того что, возможно, его все-таки не пустят в расход: 
- Революция?!! Ты что ль?!. Что, из подполья городского совсем выгнали?.. Или с добровольцами с-совсем плохо стало, что только и остается… по деревням… искать?.. – напряжение, давившее на виски и затылок, наконец-то вылилось в неровный смешок, - Тут как раз недалеко три двора есть… Только в капкан по дороге не угоди, а то будешь тут до весны куковать…

Отредактировано Марек (2012-07-12 15:30:23)

+4

6

Проваливаясь по колено в сугробы, Соло двинулся к терпевшему бедствие. Тот, сперва, не заметил приближения Наемника: слишком занят был спасением собственной шкуры. И, надо сказать, Нериз появился как раз вовремя, ведь спасаться-то мужику не шибко удавалось. У него с каждым мгновением, пока неиссякающие брызги крови орошали снег, оставалось все меньше сил, а топор, которым он пытался открыть капкан, то и дело соскальзывал со стального обода («Хорошо, что еще не отрубил себе ногу этот умелец»), да и ответил на вопрос он как-то вяло, безжизненно, да и зверский холод, наверняка, донимал. Коли уж у Наемника проснулись кой-какое желание помочь – а мог ведь и пройти мимо, оставить тут подыхать, - надо было действовать быстро. Цепь от капкана серебряной змейкой вилась по розоватому снегу, по темной, в потеках застывшего льда коре растущего рядом кедра; с первого взгляда было понятно, что даже боевая секира, которую Наемник притащил с собой и которой надеялся завалить поднятого посередине спячки медведя, не справится с ловушкой, если подходить с этой стороны. Тогда придется разжимать капкан, да поскорее.
Подойдя поближе, Соло взглянул в лицо мужчины и едва удержался, чтобы не почесать лезвием топора затылок («Где это я мог тебя видеть?»):
- Был бы мой, просто так ты бы у меня не отделался, - гоготнул Наемник, все еще недоумевая, почему обветренный, явно чего-то нализавшийся мужик кажется ему знакомым. Ответ пришел быстрее, чем его изобрели бы мозги Нериза Соло; незнакомец, жмурясь и вглядываясь в морду эльфа, вдруг завопил:
- Революция?! Ты, что ль?!
Да, мозаика в мозгах Наемника сложилась в тот же миг с звонким щелчком. Да это ведь тот самый - как его, Ма…Мар…Марек, мор это имя раздери – стражник из Даекорна, с которым, было дело, не однажды - о-хо-хо, ох как не однажды – они пересекались за кружкой хмельного в одном из трактиров, где Нериз пытался разведать обстановку и разжиться новобранцами. Надо сказать, этого Марека он тоже склонял стать частью их разброд-шатания, не единожды, да все вольные хлеба были оборотню («Верно, оборотень ты, братец») милей.
- Ишь ты, еще и шуткуешь, - Наемник растянул кровоточащие от мороза губы в ухмылке и хлопнул Марека по плечу. – Одной ногой при смерти, а все веселишься. Ну, да потом болтать будем, а сейчас надобно тебя отсюда вызволить, - Соло осторожно вставил лезвие своего топора в небольшой зазор между зубьями. – А топорик-то свой убери.
Наемник поднатужился и надавил. Челюсти капкана поддавались с большим трудом, но уже через пять минут щель стала достаточно большой для того, чтобы стражник мог хотя бы пошевелить ногой.

+2

7

Пробуждение было не очень приятным, за несколько часов которые Альтаир спал, костер успел потухнуть и мерзкий, пронизывающий ветер уже развеял пепел по лесу.  Небо затянутое серыми тучами, будто не существовало, у травника не было сомнений в том, что через несколько часов повалит густой липкий снег. Температура, по всей видимости, осталась та же, что была вчера ночью, но ветер заставлял посильнее кутаться в плащ. Кожаная куртка с толстым мехом вкупе с походным плащом, мало спасала от холода.  Альтаир осторожно поднялся, окоченевшие за ночи руки и ноги не хотели слушаться своего хозяина, но все-таки Альтаир сумел подняться и сделать несколько шагов к остаткам костра. Мужчина уже сотню раз пожалел, что скидал  вчера все заготовленные дрова в огонь. Теперь ему нужно было идти искать новые ветки, далеко однако идти не пришлось, неподалеку оказалось довольно милое деревце, которое Альтаир оттащил к месту своей стоянки и после непродолжительной работы топориком, немного согрелся и заготовил дров для костра.
Когда костер весело затрещал, травник вынул из рюкзака небольшую склянку с мутной жидкостью. Альтаир длительное время раздумывал прежде чем сделать глоток, и видимо не решившись убрал баночку на место.
-Ладно посмотрим что у нас здесь – с этими словами мужчина подтащил к себе котелок. Часть воды впитала в себя мазь, а часть осталась сверху и на холоде замерзла. Альтаир извлек из голенища ботинка кинжал и осторожно соскреб лед. Ткнув пальцем в осадок на дне котелка, мужчина констатировал, что раскладывать это варево по склянкам будет тяжело, но все ж таки к этому приступил.
Спустя три часа дело было закончено, вязкое вещество не хотело опускаться на дно баночки добровольно и травнику пришлось довольно долго мучиться что бы распихать его по банкам. После того как с этим было покончено, Альтаир с печалью признал тот факт, что его кинжал измазан этой мазью и принялся отчищать его, надо сказать в этом он преуспел и уже через полчаса лезвие блестело как новое. Теперь же травник сидел с одной мыслью: «следует что то съесть» - посидев еще около четверти часа мужчина начал собираться в обратный путь…

+3

8

Имени «Революции» оборотень не помнил, только прозвище: «Наёмник, точно, Наёмник!..» Против самого факта наличия в городе сомнительной банды, действующей под знаменем «свободы», к слову, оборотень ничего против не имел даже в бытность стражником: отстегивали бы монет за то, чтобы патруль прошел мимо переулка, не сворачивая, или остался в караульной, вообще не выходя на улицу в очередную ночь. Дополнительным заработком бывший десятник не брезговал никогда.

- Ну а чо не шутковать-то?! На том свете погорюю, там времени и на это хватит… - «болотная» дурь сомнительного происхождения и отступающая безысходность развязывали язык не хуже бочонка эля, выпитого в дружеской компании, - Вытащишь – вступлю в эту твою, революцию… Она хоть не развалилась совсем, работаете еще, кр-расавцы? А кормежка у вас, отчаянных, халявная?.. Или экономите на дармовых харчах?.. Во-о-о, вопрос века – а бабы у вас все сплошь боевитые или есть и мягонькие, которых пощупать приятно?..
Впрочем, оборотень заткнулся сразу же, как только Наемник налег на рукоять секиры. Сжимая в руке свернутый в тугой жгут кожаный чехол от топора, Марек, хватая ртом морозный воздух, наблюдал за тем, как медленно, словно нехотя, разжимается капкан. Пружины отчетливо скрипели, но поддавались под нетерпеливый шепот ягуара, больше напоминающий рассерженное шипение:
- Давай, еще немного, ну, еще малясь… - отложив топор в сторону, оборотень даже не пытался лезть поперек своего «спасителя». Болезненно скалился, вытягивая шею, чтобы не пропустить момент – и конечно же поторопился, едва наметился достаточный зазор между зубьями, торопливо сунул кусок кожи в зубы и потянул ногу, заваливаясь на бок. Оторванный от рубахи рукав, стягивающий ногу, который и до этого сползал (из-за чего до этого  узел приходилось едва ли не поминутно подтягивать) все-таки развязался, щедро плеснуло кровью. Сапог, зацепившись краем за один из зубьев, с треском надорвался, выворотив наружу темный мех.

Пару минут Марек провел, ткнувшись мордой в снег и невнятно мыча, изжевывая импровизированный кляп до непотребного состояния, вцепившись побелевшими пальцами в бедро под коленом так, что разжимать, наверное, пришлось бы той же секирой.
- Фс-фс-сука! – ошалело мотнув головой и подняв голову из сугроба, ругнулся оборотень, харкнув в сторону обслюнявленный кусок кожи с отчетливым следом от зубов, словно до этого побывал в пасти у бешеной собаки, - Найду кто поставил – кишки на шею намотаю!
По-звериному желтые глаза были бешеными.

Оглядев мутным взглядом снег, забрызганный на расстоянии нескольких шагов темно-бардовым вперемешку с алым («И откуда столько крови?  Как будто неудачно кололи хряка…»), оборотень бездумно, действуя скорее механически, занялся ногой. Теперь все не казалось таким уж страшным – за полторы сотни лет бывший стражник видел еще и не такое. Подцепив валявшийся неподалеку рукав, перетянул, хрипло подвывая, голень, наматывая поверх, закрывая месиво с ладонь шириной, состоящее из разодранного и расплющенного мяса, лохмотьев мертвенно-бледной кожи, шерсти с теплых подштанников и плотной темной кожи. Все это свалялось в неоднородную массу, пережеванное за долю секунды схлопнувшимся капканом, проглядывала и кость, до которой в паре мест соскоблило это непотребство, но хорошо хоть не торчала неровно сломанной, как показалось вначале. Наверняка была трещина, иначе откуда бы ухо оборотня словило в стальном лязге знакомый хруст?..

Подумав, оторвал оставшийся рукав и потребовал у Наёмника найти здесь и быстро хоть сколько-нибудь прямую палку, а лучше две, вернее, могло и показаться, что потребовал – мир становился размытым пятном, цвета смешивались в однородный серый.
- Ты знаешь… тут кто-то есть недалеко, чуешь? А?.. Не чуешь? Ну значит причудилось… Выберусь отсюда… если выберусь… хотя куда денусь, меня за долги и с того света достанут…
Ветер, шевельнувший темные кряжистые ветки и загудевший далеко за деревьями, донес слабый запах дыма - характерного, кострового дыма со странной примесью незнакомого и резкого запаха.

Отредактировано Марек (2012-07-15 00:50:00)

+4

9

Капкан не спешил отпускать свою жертву, но Нериз не из дамских батистовых платочков был делан: заварушки, в которых он принимал участие в бытность свою нищим изгнанником из родных земель, закаляют неслабо. Тут нажал посильней, тут приподнял, и вот стражник, невнятно что-то бормотавший, оказался на свободе. Он, правда, слишком поспешил, почуяв эту самую свободу, рванулся из стальных челюстей – и жгут, которым Марек пытался остановить кровотечение, развязался и упал в снег, из раны прямо на изношенные сапоги Нериза брызнула вишневая кровь.
Наемник спокойно наблюдал за тем, как мужчина пытался справиться с раной; Нериз вообще едва ли глянул на огромную дыру в мышце, с невозмутимой мордой рассудив, что, если помощь понадобится, так бедолага позовет; а если сознание потеряет, то…это тоже будет заметно. Соло больше интересовал капкан, хозяина которого так отчаянно честил Марек. Альтруист в Соло в тот миг уже приуныл и скукожился, а все из-за чертового медведя, шкуру которого Наемник обязан был принести к вечеру; впрочем, на крайний случай – тут Соло перевел взгляд на мужчину – и кошка пойдет. Ловушка у дерева была прямо-таки огромная, и Наемнику хотелось верить, что предназначалась она вовсе не для стражника, чьи услуги оказались такими бесценными в отдаленном прошлом. Впрочем, о чем это он спрашивает? Палку принести? Да хоть две! А, две ему и нужно.
- Сделаю, - буркнул Соло, нехотя отрываясь от созерцания окровавленных челюстей капкана и поворачиваясь к стражнику спиной. – Эй ты там, говори, хоть чести меня на чем свет стоит, только не молчи, чтоб я знал, когда соберешься копыта откинуть. Эй, Марек! Вроде тебя звали Марек, так ведь? Марек, в Революцию собрался, что ль? Ты на меня не молчи!
Хрустя снежной коркой, Соло добрел до ближайшего дерева, почерневшего от корней до кончиков веток, и принялся рыскать вокруг в поисках подходящих палок, не слишком внимательно вслушиваясь в бормотание оборотня: главное, чтоб говорил и чего-нибудь себе не отморозил, пока на снегу сидит.
- Эти пойдут? – вернулся Наемник, неся в руках несколько толстых прямых ветвей, и нахмурился, увидев стремительно сереющее лицо Марека: - Э, друг, дела плохи. Ну-ка подымайся, нечего печенку выстуживать, она тебе еще пригодится, когда в трактире будем твое спасение обмывать.
Запах дыма прокрался в ноздри с легким порывом ветра, и Соло осклабился. Есть костер – есть люди, а где люди, там и помощь. Не всегда, конечно, но вид окровавленного топора задачу облегчит.
- Не показалось тебе, не показалось. Пойдем, может, если не примут нас за браконьеров, то будешь жив; а коли и пришпилят на месте, то умирать вдвоем все веселей. Ну, что замолк? Шевели языком, он у тебя неплохо подвешен, - Нериз выжидающе уставился на Марека и протянул тому руку.

+3

10

Холод с каждым мгновеньем, казалось, усиливался. Небо о своем присутствии напоминать вовсе перестало. Альтаир старался поднимать глаза вверх только в случае необходимости. Необъяснимое чувство тревоги внезапно сковало травника, он расстегнул куртку и протянул руку к метательному ножу, плавным движением руки извлек из ножен. Почему Альтаир внезапно перестал торопиться, он сам не понимал, но от этого чувство тревоги еще сильнее обострилось.
   Внезапно в голову мужчины пришла шальная мысль: «А любопытство ли это?» - ведь он сам хочет, узнать от чего же этот приступ тревоги вдруг случился.  Альтаир накинул рюкзак на плечи,  и присел на ствол дерева, которое использовал в течение дня как источник дров. Ожидание было слишком томительным.
  Травник достал из кармана небольшой сверток. Развернув его, он взял небольшой кусочек хлеба, на морозе он попросту замерз, но это занятие принесло Альтаиру некое чисто эстетическое удовольствие. Его этот факт немного удивил, травник никогда не замечал за собой любви к замерзшему хлебу.
  Мужчина покосился на костер. Дым от него поднимался высоко в небо, и терялся там.  Повалил густой липкий снег. Грусть внезапной волной захлестнула травника.
«Моя жизнь так же сера, как это небо!» - Мужчина усмехнулся своим мыслям и устремил взгляд вдаль.

+4

11

С легким недоумением глянув на протянутую руку, Марек, заканчивающий мотать второй рукав на голень, подтянул потуже тряпку и, подоткнув ее остатки за край, наугад взял палку из принесенных Наёмником, после чего хватанул крепкую ладонь:
- Во как… ну спасибо!.. а говорят, сука ты мелочная и мразь еще та, - смех, больше напоминающий хрип, прервался кряхтеньем и придушенным оханьем. Если в щиколотке еще отдавалось глухой болью, стоило дернуть ногой, то ступни Марек уже не чувствовал вовсе – по всему выходило, что прогулка предстоит интересная. Подниматься было тяжело, даже опираясь на толстую ветку, вполне подходящую, чтобы теперь называться посохом. Неустойчиво качнувшись, оборотень завалился на эльфа, цепляясь за плечо. По всем ощущениям лес вокруг медленно покачивался, то вызывая тошноту, то убаюкивая мерным движением:
- Ты давай без этого, без «умирать», хватило уже сегодня, - глухо отозвался оборотень, сплевывая вязкую слюну, горькую, как желчь, после чего замолк, вздрагивая от беззвучного, дурного хохота.

Брести по зимнему лесу, проваливаясь в снег где-то и по пояс, удовольствие сомнительное, требующее недюжей выносливости и банального тупого упрямства. Под коварным, мягким искристо-белым слоем, выпавшим за ночь, таилось несколько слоев наста. Повязка уже явно неплотно прилегала к ноге, разматываясь. Оставалось порадоваться, что хватило мозгов не фиксировать голень, приматывая к ней же прямые палки – вся эта беда наверняка осталась бы где-то в сугробе еще на первом десятке шагов от капкана. Марек дурел от изматывающей боли, злился, потом снова проваливался в серую апатию, продолжая уныло брести вперед, время от времени отчаянно цепляясь за Наёмника и наваливаясь на него же всем весом, почти выпуская из ладони надоевшую палку, которая хоть и была неслабым подспорьем, но через раз вязла в снегу, не вызывая иных чувств, кроме раздражения.

- …вот честно? Смотрю я на тебя…  да и не только на тебя… и как-то мне всю эту революцию жалко становится аж до слез. Ты мне скажи, где вы таких идейных находите, м?..  Ах ты ж, гнида! Вот ты сам, как в это вертеп попал? Не из благих же побуждений?.. Чего молчишь-то? Эй, ты живой вообще, м? Смотри, кину тебя здесь, весной зацветешь, как подснежник…  Ладно, не обижайся, Наёмник, итак тебе по-всякому должным выхожу... Наёмник, ха! Имя-то у тебя есть, или это тайна великая? А то не вспомню никак…
Желание поговорить накатывало неотвратимо и спонтанно, несмотря на то, что оборотень откровенно выдыхался. Высказавшись, Марек затихал, сопя, и, похоже, что даже не ожидая ответа, легко переключался на другую тему, забывая, о чем говорил.
- Короче, тут недалеко реально деревенька. Три двора…  Говорил уже? Там старики совсем живут. В одном доме. Остальные оставили,  пустые стоят. Совсем пустые, но целые, приходи и живи, делай, что хочешь. А самое удобное знаешь что? Никто не знает о ней толком, у кого не спрашивал. Под стенами считай, стоит, до трех дорог не так далеко идти. Хорошая деревня, то, что нужно… Всё, Революция, ни шагу назад! - Марек безвольно соскользнул в снег и поднялся не сразу, но поднялся, цепляясь за палку, да так и повис на ней, сгорбившись, обхватив, как родную и тоскливо прижавшись небритой щекой к неровной коре, демонстрируя полное равнодушие к происходящему.

Недалеко защелкал глухарь, неуклюже и шумно хлопая крыльями. Короткими прыжками-перелетами птица постепенно удалялась, пока не замерла на поваленном дереве. Порывистый ветер снова донес уже не запах, а сам дым, вытянувшийся по земле – впереди между деревьями виднелся костер, а рядом с ним фигура, явно человеческая, завернувшаяся в плащ.
- Смотри-ка! Живой! Дошли все-таки, - встрепенулся оборотень, выпрямляясь, и оглянулся на Наёмника. Стеклянный взгляд наполнился осмысленностью – Марек рванул вперед, довольно резво по сравнению с тем, как еле полз до этого.

+4

12

Ледяная крошка сыпалась в глаза, холод выстуживал ладонь той руки, на которой то и дело повисал стражник. Он брел, спотыкаясь, и бормотал, бормотал, милостиво прислушавшись к указанию Наемника. Сам Соло изредка вставлял пару слов в беседу, но не заботился о том, чтоб Марек их слышал; да тот и не слушал особо. Гораздо сильнее Нериза интересовал запах дыма («Охотники? Браконьеры? Лесник? От любого пощады не жди. Эх, мор меня раздери, ввязался же»), становившийся все отчетливее, навязчивее. Фразы, поодиночке вырывавшиеся наружу вместе с белыми облачками пара, еще немного и утонули бы в скрипе шагов:
- Порыскал бы ты с мое по деревням да по селам, и не таких судьбой обиженных отыскал. Знаешь, оно ведь как бывает: повернуть в свою сторону можно любого, ты только нащупай слабое место, - слова перемежались одышкой и хриплым кашлем: Соло протащил на себе стражника уже не один десяток метров и помалу выбивался из сил. – Меня так Сет и загарпунил: сестру мою, понимаешь, схватили королевские соглядатаи, те, что еще при прежнем корольке-то были… Ни за что, ни про что, - Наемник яростно сплюнул на снег, поправил топор, висевший на поясе, - она уже десять лет как… А я – что? Мне б ее освободить, Сет обещал освободить.
Разговор в таких местах прерывался: Наемник заглядывал внутрь детских воспоминаний и понемногу раздражался собственным сантиментам, после студеный мороз возвращал его к стражнику. Катрин Соло была единственным, что ее младший братец не отдал бы за золотишко; скорее, заплатил бы любому, кто дал бы ей свободу, а потом перегрыз бы освободителю горло или удавил бы в темном переулке, чтоб деньги свои вернуть обратно.
Тяжелые хлопья снега оседали на воротнике полушубка, заметали следы, проложенные мужчинами в заметах – и Соло совсем немного призадумался о том, что обратной дороги, коли что не так выйдет, им скоро будет не найти.
- Звать меня Неризом, - пробормотал Наемник, выждав, пока очередной поток смазанных звуков у Марека подойдет к концу, в очередной раз поддерживая оборотня, который уже и палку едва за собой тащил. – А насчет деревеньки не беспокойся, был там. Коли действительно пойдешь к нам, - хохотнул Наемник и смерил взглядом полуживого товарища, - выделю тебе отдельную избу и бабенку из тех, которые посговорчивее. Будешь жить, оно-то самое главное.

Спустя какое-то время Марек шлепнулся в снег:
- Все, Революция, ни шагу назад! - и Нериз остановился рядом, выжидая, пока приступ слабости у оборотня пройдет. Дела у потерпевшего были все хуже: вон как лихорадочно блестят глаза. Так недолго и до горячки, в которую Марек, по мнению Соло, уже впал. Бормотал тот слишком много, для умирающего-то. Вдруг с резкими воплями стражник рванул куда-то в сторону, и Соло не сдержал ругательства:
- Что ж ты вопишь так, ядрена вошь!
До Наемника, все же, дошло, куда ринулся Марек: впереди догорал костер, у костра то ли стоял, то ли сидел человек. И эльф двинулся следом, подмечая, как из-под повязки на ноге оборотня на снег капает кровь. Нериз даже обогнал («А вдруг не по-хорошему примут, топор-то есть, но не пускать же этого подстреленного вперед») Марека, заслонив оборотня собой:
- Ты не радуйся особо, да погоди нестись-то, как оголтелый, погоди.

- Эй, добрый человек! – обратился Наемник к мужчине, собиравшему на поляне свои пожитки, когда расстояние между ними сократилось вдвое. – Оказия у нас вышла: друг, растяпа этакая, в капкан угодил. Мы, знаешь, охотники, люди местные,  мирные. Может, подсобишь чем? В долгу не останемся!

Отредактировано Нериз Соло (2012-07-16 03:10:55)

+3

13

Альтаир заметил, что к нему приближаются две фигуры издалека. Страх пропал так же внезапно, как появился, ему на смену пришла лишь пустота. 
«Что ж значит так должно быть!» - Альтаир взял свое оружие таким образом, что бы им особо не светить, и в тоже время в любой момент пустить в ход.  Когда одна фигура остановилась, Альтаир невольно заерзал на месте,  однако арбалета или лука в руках незнакомца не заметил, его смутил посох в его руке.
- Еще магов тут мне не хватало! – недовольно пробурчал травник.
Хруст снега раздался метрах в тридцати позади Альтаира. Мужчина позади, обратился к Альтаиру, довольно вежливо.
- В капкан? – травник удивленно вскинул бровь – Помогу, отчего ж не помочь! – Альтаир резко развернулся, метательный нож тем временем начал примерзать к ладони.
- Проходите к костру, посмотрим что с вашим другом!

+3

14

И все-таки зря так рванул вперед – снова повиснув на палке и подобрав под плащ окоченевшую руку, Марек прикинул расстояние до костра. Всего-то шагов тридцать, после пройденного и нет ничего, но ведь и идти сил сейчас тоже нет - только ползти.
- Помоги, - попросил оборотень, медленно повернув голову в сторону Наёмника, и тут же спросил как бы между прочим, - А давно ты в этой деревушке был?..
Мозги работали туго, медленно, слова увязывались между собой только потому что имели такую привычку – складываться в предложения, вылетая изо рта оборотня. Тем не менее, выборочно расслышав и запомнив сказанное Наёмником по пути, и наконец-то оформив мучавший его вопрос, Марек ждал ответа: на эти самые три двора у оборотня были свои планы.

Редкие порывы пронзительного ветра заставляли щуриться. Глаза слезились, а складки на плаще обледенели, схваченные белой морозной коркой. Нериз выглядел не лучше, кто его знает, сколько он бродил по лесу, пока не наткнулся на растяпу-ягуара, угодившего в капкан. По крайней мере, «революция» действительно был похож на охотника – естественно, когда не было видно широкого лезвия топора. С такой дурой, да на такой рукояти в руке он бы не сошел даже за лесоруба, те для своих дел выбирали орудие поскромнее.

- Учудил ты… Он же влет раскусит, что я ни разу не охотник, разве что он сам не сильно-то… по лесам дичь… бьет, - неразборчиво пробормотал Марек, медленно пробираясь по сугробам вперед и пытаясь приглядываться к сидящему у затухающего костра. На последнем слове ягуар уже забыл о чем говорил: мысли как-то незаметно снова свернули к предложенной Наёмником «бабенке посговорчивее» и собственной хате в довесок.
Вербовщик знал, чем зацепить, не пообещал ведь золота, сколько можно унести или очередной пьянки в честь победы революции, да чтоб гулянка не заканчивалась пару недель, и брага была – как удар кузнечным молотом – крепкой, забористой…  Свой дом и теплая, покладистая баба под боком: «Ну а дальше-то что?» - что-то мешало видениям радужного счастья, казавшимся такими реальными и осязаемыми под болотным дурманом, полностью захватить сознание и распластать тело тут же, грезить и пускать слюни в бессознанке.
- Слышь, Нериз, я тут подумал, а вот если… ну короче пойду я в твою… банду, и вот даже доживу до того дня, когда ты мне и избу, и бабенку, то кем я тогда буду? Как деревенские – пахать-сеять-снопы вязать? – лающий смех почти сразу перешел в надсадный кашель и сип. До костра оставалось полтора десятка шагов: - А зимой что делать? Только охотой промышлять, а с охотой… сам видишь, с капканами у меня дело не шибко-то и заладились…

Еще немного, и можно будет вытянуться у костра, не тревожа больше ногу, подкинуть в тлеющие угли дров, подождать, пока разгорится, и снег вокруг от жара начнет плавиться. Неудержимо клонило в сон или хотя бы прикрыть глаза, не двигаясь пару минут - большего оборотень не хотел. Настороженности, как и чувства опасности, не было и в помине: рядом с незнакомцем не лежало оружия, да и сам он, радушно пригласивший к костру, не выглядел отъявленным головорезом.

Отредактировано Марек (2012-07-19 23:31:14)

+2

15

Мужик, который, судя по всему, выбрал заснеженную поляну для ночлега, не стал задавать вопросов, что пришлось по душе Неризу.
- Что, подстреленный, обессилел? – выдохнул Наемник и подставил стражнику плечо. Вместе они кое-как, прорубая широкую полосу в сплошной замети сугробов, брели к костру.
- Если и заподозрит что, то это не твое дело, - рука Наемника скользнула по рукояти топора, заводя широкое лезвие за ногу так, чтоб оно светилось поменьше. – Разбираться-то с ним все равно мне, так что радуйся: коли поможет, - слова сливались с хриплым дыханием Наемника, интонация была рассчитана на то, чтоб эльфа слышал только Марек, - будешь скакать еще прытче, чем мог бы. А не поможет, так хоть задницы отогреем.
Приблизив лицо к уху стражника, Соло пробормотал:
- Ох и тяжелый же ты, брат. Ты слушай, в деревне той был я давно, гостил, - губы Нериза растянула ухмылка, - в одном из домов. А насчет дела – молчи, мы с тобой о нем после поговорим, когда оклемаешься малек. Не для чужих ушей это.
Делом Наемник всегда называл Революцию, всегда старательно блюдя тайну, объединявшую несколько десятков людей. Еще раньше Нериз, пораскинув умом, решил, что Марек стал бы неплохим подспорьем в деле – вон как Сальватор втюхивает им насчет необходимости свежих мозгов в строю, так будет ему новобранец, да получше других. Одно только плохо: все, что работало с обычными рекрутами: месть, обещанная власть, деньги, пьянки, вечный мир во всем королевстве – не сработает со стражником. Ему не то нужно. А про бабу под боком Соло ляпнул только затем, чтоб Марек не затихал и не скопытился от апатии и холода. Баб-то, особенно покладистых, у них почти и не было: каждая вторая революционерка готова любому мужику горло перегрызть, между собой так вообще они ядом плюются, и каждая хочет кровавого отмщения за то, из-за чего ей пришлось бежать под темное крылышко Сальватора. Марек-то любую уломает (Неризу вспомнились кутежи в Даекорне), да только из-за бабы на смерть не пойдет.
Да и сам Наемник – ему бы сестру вытащить, а не в тавернах давиться прогорклым пивом и разглагольствовать. Вдруг в мозгах Нериза снова заворочались шестеренки: готовился план.

Наконец они были так близко к пламени, что жар костра обдавал лицо Наемника теплыми струями воздуха. Наледь на воротнике полушубка и бровях начинала таять. Скинув с себя опостылевший тулуп, Нериз бросил его на снег мехом вверх, попытался усадить на подстилку Марека. Сам Наемник, хоть и остался в рубахе да бесформенном вязаном балахоне, холода не чувствовал, тут же принялся осматривать рану стражника. Соло помнил, как однажды Марек рассказал ему, что на нем заживает все, как на собаке; Наемник тогда только посмеялся. Теперь же смеяться не приходилось.
Разглядывая месиво из мяса и лохмотьев одежды, Нериз прикинул, что оборотень и за два дня может не оклематься. Края раны начали обледеневать и покрылись крошечными бордовыми струпьями.
- Добрый человек, чего-нибудь покрепче, чтоб рану можно было обеззаразить, не найдется? Да ты глянь, может, разбираешься в этом всем получше, чем я.

+1

16

Наконец путники расположились около костра. Один из них имел с собой боевой топор, Альтаиру это не очень нравилось, но он промолчал. Тем временем мужик с топором снял с себя тулуп и постелив его на снег, посадил на него своего спутника.
- О да, ты прав, я разбираюсь в этом лучше. – Альтаир расстегнул куртку и быстрым движением убрал свое оружие в ножны, которые на несколько мгновений оказались на виду. Травник надеялся что его «товарищи» ничего не заметили.
Отодвинув мужика от раненного.  Альтаир склонился над рваной раной. Вид был тот еще. Даже Альтаир который видел и более жуткие повреждения, невольно дернулся.
- Мать твою! Угoраздило же тебя! – травник достал из сумки несколько бутыльков с отварами и баночку с мазью. 
Альтаир протянул руку к куску материи и слегка потянул его.
- Ты сознание терять не собираешься, я надеюсь? -  травник продолжал осторожно очищать рану от кусочков одежды. Потом взял бутылочку с отваром и осторожно полил на рану.
-Наверное, это очень неприятно, да? – Альтаир улыбнулся – Найди какую-нибудь тряпку. Более-менее чистую! – На этот раз он обратился к спутнику раненного мужчины.  Его лицо вновь стало серьезным.

Отредактировано Альтаир (2012-07-21 20:35:52)

+2

17

«Дело! Вот еще, важность-то какая!.. Тайна!» - если бы оборотень не был до предела вымотан и нажрат дурью, да еще и не лежал теперь, после перехода, казавшегося бесконечным, у теплого костра на нагретом тулупе, то, наверное, уже вовсю чесал бы языком, околичностями и намёками, прямо при постореннем, вызнавая у Наёмника всевозможные подробности организации всей этой беды под названием «Революция». Не потому что было интересно, а скорее подзуживало подразнить Нериза с его великими тайнами, гори оно синем пламенем, это его Дело на всеобщее благо. Или что там у него за интерес-печаль? Сеструха в казематах?.. Так это простым подкупом решается, знать бы кому сунуть кошель, туго набитый золотыми монетами. А-а-а… или нет, скорее всего он еще хочет ей «честное имя» вернуть – добела выбелить, чтобы не вздрагивала, когда по улице шла и не пряталась от стражи по злачным местам, где хорошенькой девчушке одна дорога: или по кроватям прыгать, или отраву в брагу по заказу подмешивать. И то долго не проживет, даже под крылом брательника – тут Марек покосился на Нериза – насколько он помнил, свою первую сотню остроухий еще не разменял: «Ну дай боги не одну  еще проживет,» - бывший стражник глубоко вздохнул, отвлекаясь на светловолосого, который уже потянул руки к месиву, в которое превратилась середина голени. Негромко, но отчетливо похрустывали отдираемые куски ткани; нога дергалась каждый раз, когда очередной лоскут ложился на снег, но в целом было терпимо. 
- Срезал бы по-простому ножом эту мертвечину… чтоб гнили не было… а там за сутки-двое затя-а-а-анет… - не сдержался Марек, с шипением втянув в себя воздух через стиснутые зубы и разглядывая разноцветные жидкости в небольших стеклянных бутыльках. В душе шевельнулось что-то похожее на уважение – видно было, что за дело взялся не пальцем деланный коновал, коих развелось в последнее время, как вшивых собак: «Лекарь… или травник? Разницы… повезло тебе, волчья сыть, снова повезло. Сначала Нериз, и чего его только в лес понесло?.. Не иначе, как твою шкуру спасти, теперь вот этого, нежданно-негадано, да с набором банок-склянок на лесной поляне зимой… Сказка, да и только, расскажи кому – не поверит…»

Повязка обледенелым куском обвивала сапог вниз до щиколотки – ягуар попытался сообразить, размоталась ли она по дороге или ее сейчас снял этот самый… лекарь. Приподнявшись на локте и растирая ладони, в которых частично пропала чувствительность, оборотень понимал, что сейчас ему должно быть больно – неизвестная жидкость пузырилась грязно-белесым, разъедая плоть.
Болотный дурман, завышающий болевой порог, действовал более чем исправно, но даже это не могло объяснить того, что до сознания докатывалось только покалывание и неприятное чувство онемения. Попробовав пошевелить пальцами на ноге, Марек запаниковал, махом выныривая из болезненной дремы: ступни как будто и вовсе не было или она была, но выпиленная из дерева, чужая, не-своя.
- Падла, ты что ливанул-то? – рявкнул оборотень на лекаря - отрава расплавила замерзшую багровую корку и принялась за живую плоть – ощущения горячего жжения усиливалось с каждой секундой, выбешивая окончательно: - …растудыть тебя, гнида!.. Твою ж налево, тебя что, не учили еще?!  Полез без разъяснений – схлопотал по морде?! Научить, может, сейчас, а?!.
От зарождавшегося непривычного чувства благодарности не осталось и следа. Резко подавшись вперед, Марек потянулся хватануть лекаря за грудки да и встряхнуть пару раз, так, что бы клацнули зубы, чтобы знал… на будущее…

Отредактировано Марек (2012-07-23 00:41:56)

+4

18

Незнакомец принялся со знанием дела суетиться над раной оборотня, что немного обрадовало Наемника: видать, не зря, ох не зря, он тащил на себе дружка-то, не пропадет он даром. Видит Мор, Марек Неризу еще может сподобиться для одного дельца, а что за дельце – Соло еще и для себя четко не уяснил, чего уж говорить о том, чтоб так вот свой план взять и выложить едва ли не подыхающему страдальцу, да еще и при чужаке.
Скинув куртку и оставшись в бесформенных лохмотьях, Наемник совсем забыл о топоре, лезвие которого поблескивало где-то в районе ляжки справа сбоку. Странный человек: то ли травник, то ли маг, то ли кто он там, мор бы его побрал, - не мог огромное топорище не заметить, но вопросов пока не задавал. Нериз не исключал, что у мужчины, ночующего посередке зимы на заснеженной поляне, могут быть свои тайны, которые ненароком могут всплыть, и свой кинжальчик где-нибудь под толстым кожухом, которым эти тайны будут отстаиваться до последнего. Так что Наемник не стал будить лихо, пока оно дремлет, – не стал задавать страннику никаких вопросов, чтоб в ответ не услышать: "А что это вы, охотнички, мне голову морочите?"
Незнакомец отодрал заледеневшую ткань от раны оборотня, а тот даже не шевельнулся («Совсем, что ли, ногу не чувствует?»), после лекарь полил застывшее месиво чем-то из скляночки. Наемник глядел, как растворяются под действием жидкости отмершие ткани, и внезапно захотел проблеваться.
- Чего просил ты там? Тряпку? – невесело хохотнул Нериз, не отводя глаз от ноги Марека. – Будет тебе, только не особо рассчитывай на чистоту: не у королевы подвязку просишь.
Наемник покопался в кармане тулупа, на котором полулежал стражник, и извлек оттуда туго свернутый цилиндрик из темно-зеленой ткани.
- Эх, жалко такую красоту переводить на тебя, подстреленный, - пробормотал Соло и встряхнул сверток. Волна чистой изумрудной зелени распласталась по воздуху, потом опала, обдав всех присутствующих свежим ароматом листвы и цветов, название которых Нериз вечно не мог запомнить.
- На, - скомкал тряпку Наемник и протянул ее травнику, - ничего не подумай, это сестрин платок. Льняной, но ничего лучше для тебя не найдется, и так слишком дорог для меня был, но коли надо...
Пожертвовав единственной вещью, оставшейся у него после сестры, удивляясь своей щедрости, Нериз помрачнел и нахмурился.
До него не сразу дошло, что стражник бешено орет на лекаря, да с таким запалом, что незнакомцу еще очень повезло, что на ноги оборотень не встанет в ближайшие дня два.
- Эй, дружище, - метнулся Наемник к Мареку, схватил того за плечо, зашептал на ухо: - Тебе тут задницу спасти пытаются, ты с кулаками-то на людей не бросайся. Ежели зубов некуда деть, так могу подсобить: кулаки у меня, говорят, железные. Да успокойся, успокойся ты, - Нериз попытался уложить стражника обратно на подстилку.
- Это у него шок, - обратился Соло к травнику, - от травмы. Бедняга и так едва соображает, ты уж, добрый человек, не серчай. Этот дурень, - Нериз ощутимо хлопнул Марека по плечу, чтобы тот, наконец, улегся, - еще не то может учудить, в бреду-то. Ты дело делай, добрый человек, за мной не постоит: отплачу, чем смогу. Только бы этот, подстреленный, оклемался.
Наемник оскалился, пытаясь выглядеть дружелюбней, и тряхнул головой, чтоб длинные волосы скрыли острые кончики ушей, которые совсем не пристали «местному охотнику», великому раздолбаю.

Отредактировано Нериз Соло (2012-07-24 01:56:03)

+2

19

Альтаир посмотрел на цветастый платок. А потом, раненный, проявил прыть, которая знакома не всем здоровым. За грудки он его схватить, конечно, не смог, но понервничать заставил. Мужик который дал платок метнулся к нему и уложил на тулуп.
- Ладно, держи его,  а то мало ли чего! – Альтаир улыбнулся и намазал немного мази на платок и намотал его на рану.   Снег  тем временем перестал валить с неба, ветер стих,  серые тучи освободили небо из своего плена. 
- Ты не дергайся мил человек. А то я нервенный, могу и кинжал меж дуг надбровных воткнуть! – травник хищно улыбнулся. Улыбка была призвана устрашить раненного человека.
-Ладно, разговоры, разговорами, а ему надо бы к лекарю, что бы он рану осмотрел, я лишь немного почистил ее и наложил мазь которая притупит боль. Я могу помочь тебе дотащить его до Даекорна, если хочешь! – Альтаир накинул на плечи рюкзак, и сверху привязал котелок.

+3

20

- …зубы он мне пересчитает, пха!.. Кулаки у него железные!.. были железные, родной, были…  - но хлопок по плечу был крепким. Значит, не одряхлел еще Наемник и не покрылся характерным жирком, пропивая последние медяки по кабакам – отстраненно отметил про себя оборотень. Опрокинувшись на спину, Марек созерцал серое неподвижное небо, сплошь в свинцовых, тяжелых тучах. Некоторое время сверху падали, завораживающе кружась, крупные хлопья снега, потом не стало и их, а ветер и вовсе затих, больше не тревожа деревья и кривые черные сучья, сплетающиеся между собой. Давящее тревожное чувство усиливалось.

«Притупит боль?! Да лучше бы огнем полыхало, и чтоб до ора и крика, чем, как сейчас… Угробит меня этот грамотей,» - при мысли о том, что доживать, возможно, придется с деревяшкой вместо ноги, пробивало на мерзкий, холодный пот. Марек заворочался, с неохотой приподнимаясь, чтобы видеть, что там удумал делать лекарь, но ничего страшного не происходило – странный мужик собрал свои пожитки и, судя по всему, собрался отчаливать по своим делам, буднично предложив Неризу помощь оттащить раненного до города.
- Ну нет уж! – вяло огрызнулся оборотень, - Ноги меня хочешь лишить?! Ломаный медяк цена твоим стараниям, лекарь, если я по пояс в снегу сейчас так же побреду, как сюда… дошел.

Благодарить за помощь Марек даже не думал, вон, Нериз подвязался как-то отплатить, значит, его забота, а сам оборотень уже с Наёмником за спасение своей шкуры будет рассчитываться: «Нет, не кинет меня тут остроухий, не выгодно ему. А до города тащить – так это волок надо сооружать, долго, да и не из чего. Но даже так – сил-то у них даже у двоих едва на половину пути хватит. Как пить дать, околеем все трое посреди леса.» Успокоив себя подобными рассуждениями, согласно которым выходило,  что Наёмник сейчас вряд ли соберется уходить следом за лекарем, да и калеченного товарища следом силком не потащит, Марек продолжил уже спокойнее и тише:
- Проще здесь до вечера отлежаться - немного рану затянет, а там и своим ходом можно будет дойти. Были бы дрова, чтобы от холода не скопытиться, - несколько тоскливых веток, лежащих неподалеку от затухающего костра, уйдут быстро, пламя едва разгорится и снова потухнет, оставляя наедине с трескучим морозом. Марек провел рукой по зеленому платку, которой лекарь прихватил рану, и, придвинувшись ближе к костру, взялся за топор – откромсать полосу от своего плаща с меховым подбоем, чтобы бережно обернуть им ногу, которую уже схватывало холодом.
Из глубины леса донеслись отголоски дикого рёва. Оборотень замер, прислушиваясь, и беспокойно глянул на Наёмника.

Отредактировано Марек (2012-07-29 17:12:07)

+2

21

А лекарь-то, видать, и не такого в жизни натерпелся, раз на выходку стражника отреагировал улыбкой. Правда, улыбка-то была похожа на оскал, но не суть было важно: нервы у мальца были крепкие.
- До города его тащить, говоришь, поможешь? Ну-ну, - скептично нахмурился Наемник, прислушиваясь к бормотанию Марека. – Насчет «по пояс в снегу» – ты не переживай, подстрелыш. Даже если поплетемся через лес к городу, на своей одной прыгать ты все равно не будешь. Носилки там сварганим, или на руках понесу, - гоготнул Соло, но не слишком весело: носилки уж точно им посреди леса на голову не упадут. – Только, добрый человек, - обратился Наемник к лекарю, - ты да я этого мужика далеко-то не утянем, разве что навстречу костлявой в сугробы, мор их раздери. А, может, подохнем еще раньше, если какую-нибудь лесную животину встретим. А чтоб тут остаться…
Травник как раз закончил собирать свои пожитки, да и снегопад прекратился. Соло прикинул, что очень скоро догорит костер. Разжиться дровами – не проблема, а вот корпеть над тлеющими углями, пытаясь извлечь из них теплое пламя, Наемник не особо хотел. Тут либо сразу назапасить веток на день вперед, да было бы здорово, чтоб по какому-то волшебству вдруг разгорелся огонь, либо медленно промерзнуть до поджилок, до самых кишок. День-то зимний короток, только в лесу - да еще и на морозе - каждый час сойдет за полгода.
- А потом, подстреленный, прикажешь тебя по ночи тащить сквозь лес? До столицы-то далеко, – рыкнул Наемник, почесав бровь. – Это днем тут ни души…
«А ночью, - про себя пробормотал Нериз, - три дня лесом, три дня полем будем идти, через берлоги медведей да шабаши волков. А оставлять тут тебя я совсем не намерен».
- Опять же, если вдруг животина, то ночью она задерет нас быстрее, чем барашков, и даже тебя не побоится, - Нериз выпрямился в полный рост, и секира на поясе качнулась, сверкая отточенным лезвием. – И даже мы с добрым человеком не сможем не то, чтоб тебя защитить, - себя не спасем.

Похоже, помянув некую животину всуе дважды, Наемник все-таки напророчил. Где-то за деревьями протяжно заревел зверь, опасно близко к месту стоянки лекаря. Все, кто был на поляне, напряглись, замолкли, вслушиваясь в раскатистое эхо. «Чтоб тебя, - довольным шепотом заключил Наемник, - и впрямь медведь!» Нездоровый охотничий азарт подхлестнул Нериза, когда его чуткий слух уловил отдаленное похрустывание снега и скрип веток - звуки, изредка перекрывавшиеся глухим недовольным рычанием. Видать, лекарь выбрал самое негодное место для стоянки: дым костра и звуки человеческой речи подняли обитателя берлоги, которая находилась в непосредственной близости.
- Ну, от этого мы точно не уйдем, - прошептал Нериз и достал из-за пояса топор. «Будет тебе, сукин сын, шкура медведя». - Костер затушите! Ни звука! Может, он и мимо пройдет.
Чувствуя под пальцами все неровности ручки топора, Наемник хмыкнул и повернулся в том направлении, откуда ждал гостей.

+3

22

Альтаир спокойно внимал словам мужика с секирой. А потом спокойно добавил:
- Ну да, прав ты.  Но тащить его все-таки придется! – Альтаир хмыкнул, скинул свой рюкзак на снег и опустился на снег, предварительно, кинув на него свой плащ. 
-Давайте хоть познакомимся что ли? – Неуверенно предложил мужчина в этот самый момент где-то в лесу раздался рык – Что б хоть помирать знакомыми людьми… в случае чего. – травник недобро улыбнулся, а друг раненного тем временем уже взялся за свой «топорик» и приготовился дать бой животине. Альтаир же следуя его указаниям, затушил костер и затих, однако достал из голенища кинжал и расстегнул куртку, что бы иметь доступ к ножам.  Скрип снега и хруст ломающихся веток неумолимо приближался, напряжение нарастало. 
Левая рука травника легла на рукоять метательного ножа, рев раздался намного ближе, чем в первый раз, для травника стало ясно – этот зверь мимо не пройдет.  Громче и отчетливее становился хруст ломающихся веток, Альтаир практически всем своим существом ощущал как дышит зверь, еще немного и он появится здесь – на поляне.

+2

23

- Я что тебе, мешок с картошкой, что бы меня куда-то тащить?.. – недовольно отозвался оборотень, зыркнув в сторону лекаря, и тут же ругнулся, пытаясь увязать полосу оторванную от плаща на ноге непослушными пальцами. Дыхание поднималось вверх белым облаком, снова становилось зябко. Что там болтал остроухий, Марек толком и не слушал.

«Нет, не пройдет он мимо,» - даже через раздражающий вонь, иначе и не назовешь то, чем несло от котелка и рук мужика для обостренного чутья оборотня, угадывался запах крови. След, тянувшийся от капкана, мог привести к костру любую оголодавшую зверюгу, готовую кинуться, вопреки естественному страху, даже на двуногого. Некстати вспомнились байки, которые любили потравить заходившие в город охотники: в лесу неспокойно, в лесу пропал Грэт Меткий,  по ночам зверье воет уже у деревни, разворовали курятник – в хлеву разодрали корову – на соседском дворе слышали дикие крики - в лесу по весне нашли обглоданные кости, разные, есть и совсем небольшие, детские. Случилось недавно, в прошлом году. В этом зима была еще холоднее и началась раньше.

Тяжелое сопение и порыкивание приближалось откуда-то со спины и приближалось быстро, судя по хрусту ломающихся веток. Рявкнули, казалось, уже над самым ухом – Марек проворно откатился в сторону, мысленно успев себя похоронить несколько раз, пока выпутывался из плаща.
Марек видел медведей дважды. Первого так же, зимой, выгнали из берлоги на рогатину. Со вторым удалось разойтись, благо летом отъетого хазяина леса больше интересовала малина, чем зашедший на его территорию оборотень. Этот же выглядел массивнее тех двоих раза в два, если не в три. Топор, привычно легший в ладонь, показался совсем бесполезным и до смешного мелким - вряд ли он пробьет слой свалявшейся шерсти, кожи и жира. Подняться удалось только на одно колено, да и то с горем пополам, лучше было бы и вовсе отползти еще дальше, но двинуться с места Марек не мог – приморозило страхом.

Зверь, массивный, запорошенный снегом, уже вывалился на поляну, раскидав остатки потухшего костра. Поднявшись на задние лапы, утробно зарычал, снова опустился на четыре конечности, мотая огромной башкой. Передышка была недолгой: медведь, заворчав, качнулся из стороны в сторону, словно выбирая, кто ему будет больше по вкусу – лекарь или наемник – и кинулся вперед. Для туши весом с хорошего телёнка, а может и больше, двигался косолапый весьма споро.

Отредактировано Марек (2012-07-31 13:13:50)

+2

24

«Помалкивал бы, - мысленно огрызнулся Наемник на недовольное бормотание стражника, прикидывая, как можно назваться перед лекарем, - ишь, самый здоровый здесь выискался».
- Кличут меня Наемником, добрый человек, но можно и Неризом, - оскалился эльф, повернувшись к страннику лицом на мгновение. - А если ты уж и помирать бок о бок со мной собрался, так не загадывай наперед: пожить мне еще ох как хочется, да и этого потерпевшего, - кивнул Нериз в сторону Марека, - я не затем из капкана вытаскивал, чтоб медведям всяким скармливать.
Соло покрепче перехватил рукоять топора, поднимая лезвие на уровень глаз. Ветер давно затих, а вместе с ним и снегопад, и теперь облачка от дыхания Нериза рассеивались в прозрачном воздухе. Медведь, которого теперь явно вело что-то поинтереснее, чем просто едкий дым костерка («Кровь донга, например»), трещал в буреломе уж очень близко, неуклонно приближаясь к поляне. Мысленно Наемник - хоть и знал, что делить шкуру неубитой животины – вещь из разряда не оправдывающих себя  надежд - успел освежевать косолапого и, завернувшись в дымящуюся теплую шкуру, вернуться в деревню за обещанной наградой. Нериз даже сглотнул, услышав в своих мыслях перезвон серебряных монеток. «Будет сукиному сыну шкура. Поглядим, на что еще годен Наемник: не всю ведь силу свою еще по кабакам прогулял!»
В бытность свою молодым эльфом из Шеориэля Нериз не посмел бы тронуть ни одно животное, обитавшее в священных лесах. Однако было это в те далекие и неправдоподобные времена, когда к Наемнику еще не прилепилась аки банный лист сомнительная слава лучшего среди «темных» убийцы, когда Катрин еще мурлыкала под нос веселенькие песенки в лучах яркого солнца – в общем, когда раки на горе еще свистели. В те же годы молодой эльф легко заваливал трех, а то и четырех соперников в рукопашном бою. Не сказать, чтоб это времечко ушло в небытие: Наемник по-прежнему лихо обращался с топором и мечом - и даже с луком, ежели по особой надобности, – да и трех лоботрясов утихомирить не составило бы ему труда – только отяжелел эльф, потерял прежнюю ловкость, кое-где на теле даже позволил завязаться стыдливому жирку. Наемник, прикинувшись донгом, и впрямь стал походить на одного из донговских мужиков: раздался в плечах, остриг волосы - да и бороду бы отпустил, если бы что росло, - и даже перенял их говорок. Силушки, однако, богатырской, как Наемник смел надеяться, у него не убыло.

Бурый медведь вывалился на поляну, заранее известив о своем прибытии яростным ревом. Остановившись ненадолго, зверюга дала Наемнику время рассмотреть себя. Пока медведь водил головой, намечая, кого из мужиков попробовать на зубок первым, Нериз отметил, что косолапый был средних размеров и за зиму уже успел израсходовать порядочно жирка («Однако и с тем, что осталось, эта тварь весит наверняка немало… двигается споро. Если повалит на землю и подомнет под себя, останешься ты, Наемник, без кишок»).
Нериз не чувствовал больше ни холода, ни усталости; его покрытые кровяной корочкой губы то и дело вздрагивали в дикой усмешке.
Медведь рванул, вздымая столбы снежной пыли, в его сторону, и Наемник перехватил рукоять секиры правой рукой. В тот миг, когда животное было на расстоянии нескольких шагов и можно было разглядеть безумные глаза зверя, эльф грузно отпрыгнул в сторону и попытался всадить топор в хребет медведя. Однако лезвие лишь скользнуло по толстой шкуре, не причинив животному даже видимого вреда. Медведь, развив достаточную скорость, не сумел развернуться с ходу; Нериза тоже занесло вслед за тяжелой секирой. Однако скоро эльф и зверь снова стояли «лицом к лицу». Медведь издал рокочущий рев и принялся набирать разгон.
- С-с-сука, - сплюнул Наемник и снова поднял топор. В этот раз зверь двигался медленнее, но снова дал эльфу отскочить в сторону. Теперь Нериз целился в голову, и лезвие топора срезало животине ухо у самого основания. Вязкая темная кровь потекла вниз по шерсти, заливая медведю глаза. Зверь, ослепший еще и от боли, яростно мотал головой, пытаясь избавиться от кровяного бельма, но не давал Наемнику подступиться ближе, переминаясь с ноги на ногу и держа ощеренную пасть по направлению к эльфу.
Вдруг медведь с ревом поднялся на задние лапы и двинулся к Неризу с явным намерением задавить не в меру прыгучего мужика.

+2

25

Медведь ввалился на поляну, как к себе домой. Чем вызвал приступ негодования у Альтаира, травнику не было страшно, он был зол, очень зол. Однако действовать не спешил, мужик, который назвался Неризом, прытко убегал от животины и уже успел отрубить медведю ухо. Альтаир следил за схваткой готовый в любой момент метнуть нож в любую часть тела медведя. Внезапно в памяти всплыли семейные вылазки на охоту. Как ловко орудовали луками, арбалетами и топорами его родственники.
-«Вот только какого-то хрена у этих охотничков с собой арбалета не оказалось!» -  Альтаир вернулся к реальности медведь тем временем встал на задние лапы и, издав рык, начал двигаться в сторону Наемника, намерения животного были кристально ясны. Травник резко метнул нож, целя в глаз медведю, однако успевшая замерзнуть рука дрогнула, и оружие вонзилось куда-то в переносицу медведя. Косолапый издав дикий рев,  резко опустился на передние лапы перед Неризом и повернул свою окровавленную морду в сторону Альтаира, который уже успел взять второй нож. Мужчина молчал. У травника была надежда, что «охотник» не будет удивляться до окончания их боя с медведем.

Медведь неумолимо приближался, вид у него был тот еще, залитая бурой кровью морда, дикий оскал, отсутствующее ухо.  По спине Альтаира пробежали мурашки.  Травник бросил красноречивый взгляд на мужика с топором, который ясно говорил: «Бей, че стоишь?» - однако тот не спешил принимать никаких действий, поэтому травник метнул второй нож в лапу, целил, нож вонзился в цель, однако кроме недовольного рыка медведь не произнес больше не звука, он все так же уверенно двигался на Альтаира.  Мужчину даже стала напрягать эта звенящая тишина, нарушаемая только недовольным, порыкиванием зверя.

+1

26

Блеснули, срываясь с рук странного мужика, острые и опасные лезвия («Эдак он его вперед Наёмника положит,» - с кривой усмешкой подумалось оборотню)и упали в снег, когда медведь в очередной раз озверев, кинулся рвать все на своем пути.
Зверь был страшен – разметал по поляне нехитрые пожитки лекаря, разворочал утоптанный снег, хорошо хоть еще не потрошил наименее расторопного из охотников, вытягивая из развороченного брюха кишки. В нос ударил резкий запах горячей крови, стряхнувший липкий страх с обомлевшего оборотня. Подхватив лежащий рядом тяжелый котелок, так удачно подкатившийся к ногам, Марек без долгих раздумий метнул его в зверя, попав куда-то в бочину, и потянулся за палкой, с которой дошел сюда. Косолапый, утробно рыча, закрутился на месте. В тон ему зарычал Марек, глаза которого пожелтели. Ткнув конец палки в снег, оборотень навалился, проверяя, выдержит ли хотя бы его вес. Дурная затея – палка слишком длинная и тонкая, пусть и срубленная Наёмником «по косой», но вряд ли пробьет медвежью шкуру, скорее сломается, как соломинка.

Оборотень еще раз рявкнул, уже по-звериному раскатисто, привлекая внимание ревущего от боли и ярости медведя. Геройствовать не то что бы очень хотелось, но не в привычке Марека было отсиживаться в стороне, когда идет такой разгуляй – потом, на старость лет, и вспомнить-то будет нечего. Если, конечно, эта самая старость все-таки случится.

- Иди сюда! – скорее для острастки рыкнул оборотень. Медведь уже брел прямо на него: - Ну?! Выдохся?!.
Бурый и впрямь выглядел скверно: двигался так же быстро, но пошатываясь, шерсть на морде свалялась и потемнела от крови, дыхание рвалось с тяжелым хрипом. На мгновение косолапого стало жалко - ровно до того момента, пока он, оказавшись рядом, не начал подниматься на задние лапы, чтобы ударить сверху, подминая под себя. Марек сплюнул, оскалился и налег плечом на палку, наклоняя импровизированную рогатину в глотку зверю, понимая, что промахнется - надо было начинать движение на мгновение раньше. Дальше все смешалось: затрещало, ломаясь, дерево, оборотня качнуло вперед – неровно обломанная деревяшка прошила брюхо косолапого и сверху раздался разъяренный рёв. Палку вырвало из рук почти сразу: «Всё, хана,» - только и успел подумать ягуар, отчаянно кидаясь в сторону, наугад, надеясь, что в очередной раз за сегодняшний день повезет. Вдогонку все-таки прилетело лапой.

Отредактировано Марек (2012-08-05 23:03:56)

+3

27

Бравые ребята только и делали, что перетягивали медведя между собой. Не успел Наемник засадить секиру зверю под ребра (а ведь мог бы, стоило медведю подойти чуток поближе и повременить с падением; правда, собрали бы другие охотнички от Нериза после такого хода немного: пару-тройку костей, топор, низку кишок), как в переносицу косолапого вонзилось сверкающее лезвие ножа. Медведь упал на лапы прямо перед эльфом, чудом из чудес не задев того даже когтем; мерзостное гнилое дыхание обдало Наемнику лицо: из пасти животного воняло похуже, чем из помойной ямы – но Неризу было не привыкать. Медведь казался безглазым из-за струпьев, покрывавших его морду, но сам был безошибочно повернут в сторону эльфа: израненный, но не лишенный нюха и слуха, медведь отлично чуял Нериза (а, может, даже биение ухнувшего от досады вниз сердца);  темная слипшаяся шерсть его была удивительно горячей, и жар тела зверя Наемник чувствовал весьма и весьма неплохо. Тут бы и попрощаться славному телохранителю с белым светом: Наемник уже почти почувствовал, как вгрызаются в его руку клыки обезумевшего животного – но медведь совсем неожиданно кинулся к лекарю, обдав Нериза снежной крошкой. «Храбрец доморощенный», - ругнулся про себя эльф, наблюдая, как рычащий медведь несется к новой добыче, но не спешил что-либо делать. Пока зверюга оставляла в покое Марека («Хоть бы этот не ввязался»), можно было и повременить с ответной атакой, рассудил Наемник.
Очередной нож лекаря вонзился медведю в лапу, но никогда не смог бы остановить разогнавшуюся животину, только раскочегарил медведя еще сильнее. Косолапый уже не рычал: глухое яростное урчание засело у него где-то посередь глотки – поступь его была тяжелой, и зверя даже немного вело вбок, но расстояние между ним и травником неуклонно сокращалось. Нет, жаждавший не столько отведать их кишок, сколь разобраться с причинившими боль людьми косолапый больше не мог рычать, однако рык издал кто-то другой. Наемник весьма скоро сообразил («Как кошка, огромная кошка»), чьих рук дело, и с криком:
- Заткнись, мор бы тебя побрал! – бросился к оборотню, на которого медведь обратил уж слишком пристальное внимание.
Однако, Наемник в ту же минуту весьма смачно приземлился в сугроб, споткнувшись о невесть откуда взявшийся на пути котелок. Когда же Нериз сумел протереть глаза и подобрать секиру, отлетевшую вбок, зверь успел принять коронную стойку над стражником, который пытался острым концом палки целиться в животное. Через мгновение косолапый принялся приземляться («Твою ж, Ма…!»), острие вспороло ему живот («…рек!»)– и палка сломалась, медведь, поскуливая, приземлился на все четыре лапы, напоследок швырнув человека в сторону. Добро, что стражник еще до этого пытался отползти, иначе кое-что косолапый все-таки перехватил бы.
Медведя повело в сторону, и он завалился в снег рядом с пепелищем. Бока животного тяжело вздымались и опадали, но больше он не вставал и не шевелился, изредка поскуливая. Вытряхивая снег из-за ворота, Наемник подошел ближе и опустил на голову косолапому секиру. Кость сломалась с хрустом, и лезвие вошло глубоко в мозг зверя.

- Шкуру мне попортили, сволочи, - недовольно протянул Нериз, присаживаясь на корточки рядом с мертвым зверем, но тут же вскочил, будто вспомнив что-то.
- Эй, Марек, ты там живой?

Отредактировано Нериз Соло (2012-08-06 04:06:38)

+2

28

Пока Альтаир ожидал нападения бурого. Раненый швырнул в него котелок, а потом и вовсе вспорол медведю брюхо палкой.
- Я бы больше за свою собственную шкуру беспокоился! – травник присел около оборотня, которому досталось лапой. Через некоторое время состоянием друга заинтересовался и Наемник. Оборотень был жив, но лапой ему досталось основательно.
- Ты как? Болезный? – Альтаир косо усмехнулся – Тебе сегодня везет на приключения – вообще травник не был уверен, что оборотень слышит его, он не подавал никаких признаков жизни кроме слабого дыхания.
-Так, вы, правда, охотники? Или так, решили шкуркой на зиму запастись, да в капкан угодили? – в руке у травника все еще был кинжал, так что он был готов в любой момент  вонзить его под ребра любому из его невольных спутников.
Медведь сейчас лежал огромной тушей, вокруг него медленно растекалась кровь.  Небо вновь,  затянуло тучами, в душе Альтаир надеялся на то, что природа проявит свою милость и не станет засыпать снегом невинных людей.   Травник встал и медленно стал собирать свои нехитрые пожитки,  большинство баночек были безжалостно разбиты медведем, травник грустно собрал то что уцелело в рюкзак и опустился на снег.
«Все мои труды…» - Альтаир опустил голову и уставился в одну, только ему известную точку.

Отредактировано Альтаир (2012-08-06 21:04:45)

0

29

Проснулся получилось не сразу, сознание возвращалось рывками, в такт пульсирующей в месте перелома ноге: «Не омертвела! Не придется доживать с костылем!» - Марек открыл рот, чтобы с такой великой радости разразиться отборной руганью и замолк, охнув. В лёгких полыхнуло огнём, достаточно неприятно, чтобы убавить словоохотливости.
Продрав глаза, оборотень с трудом приподнял голову – лежал он уже у костра, завернутый в свой же плащ. «Испоганил-таки, морда косолапая, мор тебя…» - негромко присвистнул ягуар, расстроенно разглядывая пальцы, торчащие наружу через  три неровные дырки в складках. Плаща было жалко, это была одна из тех немногих добротных вещей, оставшихся после сытого времени службы в городской страже, своеобразная память, которую Марек еще не отдал за долги, не пропил и не проиграл в кости. Теперь же количество заплаток на темном полотне после неудачного похода в лес должно было прибавиться, если и вовсе не придется выкинуть.

Во рту было сухо, как после тяжелой попойки, поганый вкус отдавался в глотку. Шорканув непослушным языком по обветренным губам, оборотень вывернул голову, разглядывая поляну, где еще недавно бесновался медведь. Ноздри дрогнули, улавливая запахи – Наёмник был где-то рядом:
- Э-э-э, Нериз, ты, поганец? – шепотом позвал мужчина, боясь потревожить теперь еще и ребра, судя по всему, в паре из них добавилось по трещине. Через пляшущие языки пламени, с другой стороны костра, было видно фигуру остроухого. Чем он там занимался, разглядеть не получалось, вроде как возился с медвежьей тушей.
- Нериз! – всполошившись, оборотень сел, тут же скособочившись, - А этот… травник где?.. Закусил им, что ли, косолапый?..
Слова получались негромкими и хриплыми, смешок и того тише, не различить за пощелкиванием горящих веток. Марек вспомнил, как странный мужик что-то спрашивал у него, и как хотелось ему ответить, что, мол, после такой-то охоты лучше не бывает, но не получилось - темнота плотно обступила со всех сторон, так же стремительно, как вязкий сумрак в зимнее время превращается в ночь.
Тут оборотень сщурился, прикидывая, сколько провалялся в бессознанке. По всему выходило что не так долго, было еще светло, пусть даже солнце снова спряталось за свинцовыми тучами.

Отредактировано Марек (2012-08-06 23:52:24)

+2

30

Жар костра приятно грел выстуженную спину; мор знает, сколько Наемнику пришлось возиться с огнивом над кучей сыроватого хвороста, прежде чем по веткам принялся плясать небольшой, но внушающий надежду огонек. Нериз, подобрав один из кинжалов травника, деловито свежевал медведя, однако выходило туговато: нож с трудом разрубал комки смерзшейся шерсти на брюхе зверя - и эльф не раз помянул недобрым словом всю медвежью родню, прежде чем ему удалось снять, наконец, шкуру. Охотничий азарт, так распаливший его, исчез уже невесть сколько часов назад, когда Наемник понял, что оборотню снова-таки прилетело, в который раз за сегодняшний день.
Не услышав в ответ на свой вопрос ни стона, ни шороха, Нериз, признаться, подумал, что все пошло прахом, и ожидал увидеть стынущий труп там, куда медведь отбросил товарища, теперь уже боевого. Лекарь, правда, обнадежил: Марек был живой – едва ли невредимый, но живой. Кое-как Наемнику удалось подтащить того к пепелищу, закутать потеплее, осмотреть, как умел, на предмет серьезных повреждений. Стражник, чтоб его, был еще на этом свете, только вот в глухой бессознанке.
Поэтому Наемник едва не перепрыгнул на радостях через костер, услышав хриплый шепот, раздавшийся откуда-то из-за спины.
- Ну тебе сегодня и перепало, подстреленный, - весело выкрикнул Наемник, подходя поближе к оборотню, наблюдая за тем сверху вниз. – Да ты ложись, иначе опять вырубишься. Пока валялся ты тут, что твой мешок с мукой, я ненароком решил, что только даром на тебя силы тратил, из капкана вытаскивал, а ты у нас вон какой живучий, оказывается, - Соло захохотал и покрутил головой. – А что до лекаря, то был он тут, где-то. За тебя последнее серебро ему отдал - за то, что он тебя этой пакостью помазал-то. Нога-то как, не болит? Потерпи еще маленько, погрейся у костерка. Тебя, может, в шкуру завернуть? – Наемник гоготнул и добавил спокойнее: - Она, в самом деле, еще теплая, ничего не отморозишь себе хоть. Ложись, короче; я ведь отсель без шкуры не уйду.

Через полчаса, а, может, и больше, Наемник отмывал руки от крови и жира в ближайшем сугробе. Костер уже догорал, на поляне, кроме эльфа и Марека никого не было: травник давненько ушел, захватив деньжонки Нериза с собой («Добро, что еще голову не пришлось ему отрубить: вопросов задавал уж слишком много. Чуть не угробил, мор бы его побрал»). Нериз разбудил задремавшего было стражника, заставил того немного пройтись, поразмять ноги: путь предстоял неблизкий. Закончив с медведем, Наемник натянул свой видавший виды кожух и, одевшись, как следует, подвязал на поясе секиру.
Поляну они покинули вдвоем; Нериз подставил плечо прихрамывающему Мареку и локтем свободной руки придерживал под мышкой окровавленную шкуру, которую Наемник сложил кое-как, лишь бы по снегу не тянулась. «Считай, что золотники твои уже у меня, сукин ты сын».

Конец.
Спасибо за игру

Отредактировано Нериз Соло (2012-08-08 01:40:31)

+1


Вы здесь » Даэлоен » Архив квестов и эпизодов » Манящий Злата Блеск


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC